"Совет родителей"

logo new

 

"Совет родителей"

sovet roditeley

Текст диктанта 2013. Часть 1

Евангелие от Интернета

Однажды, много лет назад,1 я разговорилась со знакомым программистом и среди прочих реплик помню его фразу о том, что изобретена некая гениальная штука, благодаря которой все знания человечества станут доступны любому субъекту,2 – Всемирная информационная сеть3.

4 Это восхитительно, – вежливо отозвалась я, всегда скучнеющая на слове «человечество» и ненавидящая слово «индивидуум»5.

– Представьте, – продолжал он, – что для диссертации о производстве глиняной посуды у этрусков, например, уже не нужно копаться в архивах, а достаточно набрать определенный код, и на экране вашего компьютера появится все, что требуется для работы6.

– А вот это – прекрасно!7 – воскликнула я.

Он между тем продолжал8:

– Перед человечеством открываются неслыханные возможности – в науке, в искусстве, в политике9. Каждый сможет донести свое слово до сведения миллионов. В то же время любой человек, – добавил он, – станет гораздо более доступен спецслужбам и не защищен от разного рода злоумышленников, особенно когда возникнут сотни тысяч интернет-сообществ.

– Но это10 ужасно…11 – задумалась я.

 

Прошло много лет, а я отлично помню этот разговор12. И сегодня, сменив добрый десяток компьютеров, переписываясь – под аккомпанемент клавиатуры – с сотнями корреспондентов13, прогоняя очередной запрос из Гугла14 в Яндекс15 и мысленно благословляя великое изобретение, я так и не могу однозначно ответить себе: Интернет – «прекрасно» это или «ужасно»?

Томас Манн писал: «…Где ты, там и мир – узкий круг, в котором живешь, познаешь и действуешь; остальное – туман…»16 

Интернет – во благо или во зло – рассеял туман17, врубив свои беспощадные прожектора, пронизывающие режущим светом до мельчайшей песчинки страны и континенты, а заодно и хрупкую человеческую душу18. И что, кстати, стряслось за последние лет двадцать с этой пресловутой душой, перед которой открылись ослепительные возможности для самовыражения?

Интернет для меня третий перелом в истории человеческой культуры – после появления языка и изобретения книги19. В Древней Греции оратора, выступавшего на площади в Афинах, слышали не более двадцати тысяч человек. Это был звуковой предел общения: география языка – это племя. Потом пришла книга, которая расширила круг общения до географии страны. С изобретением Всемирной сети возник новый этап существования человека в пространстве: география Интернета – земной шар!

(Д. Рубина, 319 слов)

Часть 2 Опасности райских кущей 

Интернет для меня третий перелом в истории человеческой культуры – после появления языка и изобретения книги1. В Древней Греции оратора, выступавшего на площади в Афинах, слышали не более двадцати тысяч человек. Это был звуковой предел общения: география языка – это племя. Потом пришла книга, которая расширила круг общения до географии страны.

И вот появилась головокружительная, беспрецедентная2 возможность мгновенного донесения слова до бесчисленного множества людей. Очередная смена пространств: география Интернета – земной шар. И это очередная революция, а революция всегда быстро ломает, только строит она медленно.3 

Со временем возникнет новая иерархия человечества, новая гуманная цивилизация4. А пока… пока в Интернете доминирует «оборотная сторона»5 этого грандиозного открытия-прорыва – его разрушительная сила6. Неслучайно7 Всемирная сеть становится орудием в руках террористов, хакеров и фанатиков всех мастей.

Самый наглядный факт современности: Интернет, который немыслимо расширил возможности простого человека для высказывания и действия, лежит в основе нынешнего «восстания масс». Это явление, возникшее еще в первой половине двадцатого века, вызванное вульгаризацией культуры – материальной и духовной, породило и коммунизм, и нацизм8. Сегодня он обращен к «массовому» в любом человеке, питается от него и удовлетворяет его во всех отношениях – от языкового до политического и потребительского9, ибо невероятно приблизил к народу желанные «хлеб и зрелища», включая самые низкие10. Этот наперсник, проповедник и исповедник толп превращает в «шум»11 все, к чему прикасается, чему дает жизнь,12 плодит пошлость, невежество и агрессию, давая им неслыханный, завораживающий выход не просто наружу, а на весь мир. Опаснее всего, что это игривое и очень смышленое «дитя»13 новой цивилизации уничтожает критерии – духовные, нравственные и поведенческие коды существования человеческого общества14. Что поделать, в интернет-пространстве все равны в самом площадном смысле этого слова15. И я думаю: не слишком ли высокую цену мы платим за прекрасную возможность поговорить с далеким другом, прочесть редкую книгу, увидеть гениальную картину и услышать великую оперу? Не чересчур ли рано сделано это грандиозное открытие? Иными словами, доросло ли человечество до самого себя?

(Д. Рубина, 303 слова) 

Часть 3 Зло во благо или благо во зло? 

Вопросы, относящиеся к могущественному Интернету, вполне можно назвать экзистенциальными, как и вопрос о том, что мы делаем в этом мире.

Нет такого прибора, который мог бы определить явную пользу и столь же явное зло, что приносят нам все великие изобретения, как нет и возможности отделить одно от другого.1 

– Я бы не спешил слишком остро критиковать Интернет за все грехи человечества, – возразил мой друг, известный физик, давно живущий в Париже (кстати, мы познакомились с ним через Интернет). – С моей точки зрения, это замечательная вещь хотя бы потому, что талантливые и умные люди получили возможность общаться, объединяясь и тем самым способствуя великим открытиям новейшего времени. Подумайте, например, о полярниках в Антарктиде: разве интернет-коммуникация для них не великое благо?2 А плебс так и останется плебсом, с Интернетом или без3. В свое время монстры покроя Гитлера или Муссолини, при наличии лишь радио и прессы, ухитрялись убийственно воздействовать на массы. Да и книга всегда была весьма сильным орудием: на бумаге можно печатать поэзию Шекспира и прозу Чехова, а можно пособия по терроризму и призывы к погромам – бумага стерпит все, как и Интернет4. Это изобретение само по себе не относится к категориям добра или зла5, так же как6 огонь, динамит, алкоголь, нитраты или ядерная энергия. Все зависит от того, кто им пользуется. Это настолько очевидно, что даже скучно обсуждать. Напишите лучше о том, – добавил профессор, – как трудно в наш век стать взрослым, как целые поколения обречены на вечную и необратимую незрелость…

– То есть все-таки о Всемирной паутине? – упрямо уточнила я. – Как раз там я прочитала на днях: «Лучшее, что дала мне жизнь, – это детство без Интернета».

Так чтó мы, собственно говоря, делаем в этом мире, думаю я, проникая все глубже в его тайны, стараясь докопаться до самого сокровенного родника, чья кристальная сила утолит нашу жажду бессмертия? И существует ли он, этот родник, или каждое следующее поколение, снявшее очередной покров с великой тайны, способно лишь замутить чистые воды бытия, подаренного нам непознаваемым гением Вселенной?

(Д. Рубина, 317 слов) 

Текст, предложенный для Диктанта в Ульяновске.

Очерк Василия Пескова.

«Весна». Так называется эта картина из жизни русской деревни. Банный день. Молодая мать одевает дочку в предбаннике. Чистота, здоровье, красота волнуют нас в этом правдивом обыденном моменте человеческого бытия. Идёт синеватый дымок из бани. Под ногами счастливой матери золотится солома, стынет в ведёрке вода из ручья, падает и тает редкий лопушистый снежок. Многие знают эту картину. Если кто-то запамятовал имя художника, назовём его: Аркадий Александрович Пластов - человек, чья судьба с первого до последнего часа жизни была связана с деревней Прислонихой, стоящей в полусотне вёрст от Симбирска - Ульяновска.

Давно собирался увидеть я эту деревню,   и минувшим летом с другом Анатолием Яковлевичем Митронькиным, мастером-реставратором из Саранска, мы наконец заглянули в Прислониху.

Обычная деревенька. Особый интерес к ней подогревает Музей А. А. Пластова. Именем художника и знаменита сегодня Прислониха.

В музее нам рассказали: «Всякую картину, закончив, Аркадий Александрович не спешил «обнародовать». Собирал сначала семейство и снимал покрывало с мольберта - важно было услышать сужденье «своих». В тот раз, явно довольный окончаньем работы, сказал: «Чувствую, чего-то не хватает в картине...» После недолгого молчания сын Николай, тоже художник, заметил: «По-моему, не хватает снежинок. Знаете, в конце марта бывают большие и лопушистые». Николай нарвал кусочки папиросной бумаги и прилепил их кое-где по холсту. И сразу всё «встало на место». Отец сказал: «Молодец!» И на другой день появились на картине снежинки».

Прислониха - деревенька старинная. Ей триста лет. Стоит она, прислонившись к косогору, поросшему лесом. Среди всех событий, пережитых деревней, главным надо считать рождение в 1893 году в семье Пластовых мальчика, для которого родная деревня стала судьбой, а для деревни он навсегда теперь - верный, преданный сын.

Отец Аркадия был псаломщиком в местной церкви и очень хотел «выучить мальчика на священника». Но судьбу сына определила встреча с весёлыми «богомазами», приезжавшими подновлять церковь. Вид красок и результаты работ мастеров поразили воображение подростка: «Буду художником!»< И он художником стал. Большим, знаменитым. Получил много наград, звание академика, стал подлинно народным художником, бывал за границей, не переставая и там учиться, но часто искренне говорил: «Я всем обязан деревне».

Прислониха стала главным жизненным университетом Пластова. Он знал быт крестьян, знал цену труда на земле. И сам всю жизнь, по существу, оставался крестьянином - уже будучи живописцем, пахал землю, косил, держал во дворе своем корову, овец, кур, гусей. И очень любил деревенских людей. Начальные его работы - по большей части портреты крестьян. Я много раз подолгу рассматривал в альбоме их лица: пахарь, пастух, кузнец, плотник, охотник, сторож, доярка... Для этнографа это наглядный мир русского мужика. Но писал эти лица не этнограф - художник! И видим мы не просто людей в полушубках, в будничных линялых одеждах и в праздничных одеяньях. Мы видим человеческие характеры, самые разные: вот на портрете Сила и Мужество, вот мужицкая Хитрость, вот Мудрость, вот лицо Федора Тоньшина, излучающее Доброту. (Пластов несколько раз писал это замечательное лицо!) Ничто в работах художника - ни облик людей, ни ощущение их мастерства, ни страсти - не подсахарено: всюду жизнь, какой она и была. Пластов дорожил этой жизнью, причастностью к ней. Рассказывают: будучи в Венеции и восхищаясь её самобытностью, он доставал из кармана коробочку с сухой полынью и нюхал степную траву, поясняя с улыбкой: «Это чтобы своё не забыть».

Часть зимы Пластов жил в Москве, в доме на Верхней Масловке. И, очень возможно, мы с ним встречались на остановке трамвая или Бутырском рынке. Но большая часть жизни художника проходила в Прислонихе. Деревенский уклад дел и забот был ему ближе, дороже, чем городской.

Деревенская жизнь близка к природе, крепко связана с ней. И Природа (напишем это слово с заглавной буквы) является одним из главных героев Пластова. Сколько написано им цветов, поставленных в вазы и кувшины, сколько их перешло на холсты с лугов, с полевых меж, с лесных полянок! Сколько грибов, ягод и всякой живности из крестьянского быта увековечено мастером! Живой видится на картинах его вода - вода, бегущая в роднике, текущая из ковшика косаря и тихо подрагивающая в ведре. И неброский приволжский пейзаж... Пластов ловил мгновенья - запечатлеть на холсте зной летнего полдня, закат солнца с алыми отблесками на постройках, на деревьях и на лицах людей. Волновала его тишина и загадочность лунной ночи, привлекательность «ягодного местечка», зимние первопутки. Ему удавалось «схватить» состоянья природы, длящееся иногда всего две-три минуты. И очень его волновали в российском пейзаже границы смены времен года - разливы речек, февральская вьюга, первая зелень после снегов. И первый снег! Этот мотив не раз на холстах
повторяется.

Постепенные накопления материала - портреты, этюды и зарисовки - побуждали обобщать сделанное в продуманных образах. На деревенском материале откликается художник на требованья текущей жизни. Кажется, первой картиной, сделавшей имя Пластова сразу известным, был холст с названьем «Фашист пролетел». Грустный день осени 42-го года. Остатки стада коров на опушке и лежащий в траве пастушок, расстрелянный сверху. Щемящий сердце эпизод огромной войны. Картина была замечена. Внук художника Николай Николаевич Пластов мне рассказал: «Сталин из Тегерана распорядился послать самолёт за этой картиной, чтобы поместить её в зале, где проходила в 43-м году знаменитая встреча глав государств, воевавших против фашистов...»

У каждого даровитого живописца за творческую жизнь его скапливается множество разных работ. В целом это мир возвышений - холмы, горушки, среди которых видны вершины с белыми шапками снега. Их обычно не очень много, но именно они не дают забыть о художнике. Есть такие вершины и у Пластова. На днях, собравшись с духом написать о «сыне Прислонихи», я позвонил внуку его, тоже художнику: «Какую картину деда вы любите больше всего?» Он растерялся: «Вопрос мучительный. Я всё у деда люблю». «Но все-таки. Вот сказали бы: полетите на Марс и уже не вернетесь. С собою взять можно только одну картину...» - «Дайте подумать мне до утра». Утром я позвонил. Ответ был такой: «Взял бы «Жатву».

Эту картину многие знают и любят. Мы помещаем её рядом с «Весной». Написана «Жатва» в 45-м году на подъеме нашей гордости великой Победой. Это картина-свидетельство: Победа добывалась не только в окопах и на дорогах войны, но и там, где сеяли хлеб и ковали железо. Следом за «Жатвой» надо назвать «Ужин трактористов», «Сенокос» (тоже картина 45-го года), «Первый снег», «Полдень». Ну и другие, смотря по вкусу, - наследство Пластова очень большое. В целом это не только пленительный мир искусства, пронизанный сердечным зовом художника: «Люди, любите жизнь! Лучшего дара для человека на Земле нет!»

Есть в наследии художника и еще одна ценность. Сын Прислонихи оставил нам живописную энциклопедию деревенского быта, мира, который на наших глазах исчезает. Очень полезной была бы выставка Пластова в связи с предстоящим 115-летием со дня рожденья художника. И не обязательно в связи с какой-нибудь датой следовало бы показать мир Пластова на телевидении. Для канала «Культура» это почётное и благодарное дело.

_,.